МЕДВЕДЬ И БАРСУК.
Один медведь как будто занемог.
Волочит лапы, ослабело зренье.
И вот, для сил попив чайку с вареньем,
Поперся бедолага на приём к врачу,
Чтоб снять с души о смерти подозренье.
.
Он стар и слаб, и тяжело идти,
И время уж пошло часам к шести,
Когда явился Мишка на приём.
Да силы оставалось уж при нём
Ну, просто ровно в половину,
Чтоб, в очереди севши на пенёк,
Он дух перевести немного мог.
.
А лекарем в лесу том был Барсук.
Его за то вокруг все звери уважали.
Он в юности, читавши много книг,
Вершков, как видно, нахватался,
Да сути медицины не постиг
. На том и сдался.
.
Нет чтоб серьёзно взяться за ученье,
Взялся́ Барсук наш за леченье.
Он, предавая важный вид,
Себе на нос очки напялит,
Для пущей важности он трубочкой пыхтит,
В халате белом в кресле восседает.
«Ну‑с, следующий!» — он громко говорит.
.
И вот наш Мишка (жив ещё иль нет?)
Собравшись с духом, входит в кабинет.
Кряхтя, на стул садится, охает, вздыхает,
Рассказ свой о болезни начинает. .
.
Барсук, послушав Мишкино ревенье,
Без промедленья сделал заключенье:
«Диагноз ясен! Стоит ли реветь?
Скажу я, как недуг преодолеть:
.
Ты, Мишенька, возьми побольше жидкой грязи,
Она ломоту лечит лучше всякой мази.
Да налепи побольше на места,
На те, где наступает ломота.
.
Особенно намажь на поясницу,
А на глаза, дружок, примочки приложи.
Да не забудь, что всё из той же грязи.
Она ломоту лечит лучше всякой мази.
Да на горячей печке полежи».
.
Наш Мишка, выслушав рецепт,
Кряхтя опять со стула слез,
Узнав, что панацея в грязи,
Поплёлся снова восвояси.
.
Домой пришёл он ну совсем без сил,
Однако грязи всё же раздобыл
И, налепив на нужные места,
Примочки на глаза
Для улучшенья зренья привязал.
Глаза он грязью залепил,
А печь‑то растопить забыл!
И вот, с закрытыми глазами,
Поперся Мишка за дровами.
.
Да вместо дров камней набрал
И всё их в печку затолкал.
И, чиркнув спичкой, бросил в печку,
А сам полез искать местечко,
Чтоб получше косточки прогреть,
Короче, чтоб получше пропотеть.
.
«Ломота с потом выйдет,
Ведь изрядное потенье, — сказал Барсук, —
Оно же улучшает зренье!»
Вот час, другой лежит наш Мишка на печи,
Да задницей своей обогревает кирпичи.
Поскольку камни — это всё же не дрова,
Тепла дождётся он едва.
.
Лежит наш Мишка, вот уж ночь,
Да встать ему уже не в мочь.
От грязи шкура слиплась и намокла,
Да к печке через час
Ну, просто намертво присохла!
.
Ему бы с глаз примочки снять,
Да лапу от печи не в силах оторвать.
Лежит Медведь и думает пока:
«Зачем, дурак, послушал Барсука?!
Когда отклеюсь от печи — пока не знаю,
Такого лекаря, как сук, переломаю!
.
Я за страдания свои его похлеще накажу:
Хорошею дубиной отхожу».
Мораль сей басни такова:
Смотри внимательней, где камни, где дрова.
Да не берись недуг любой лечить,
Коль клизму от шприцá ты не умеешь отличить.
