СИЛИКОНОВАЯ ГРУДЬ.
ЧАСТЬ 1.
Рассказ в стихах
о «чудесах» пластической хирургии и превратностях судьбы.
История первая.
СИЛИКОНОВАЯ ГРУДЬ.
Часть 1.
«ЛИХА БЕДА — НАЧАЛО»
*****
Захотела дама грудь «до шестого дотянуть»,
Чтобы в спальне перед мужем, типа формами блеснуть.
И хотя блистала смело грудь четвёртого размера,
Но у женщины каприз — сделать милому сюрприз.
Да чтоб прям к Восьмому марта, хоть вы все тут расшибись!
.
Вот он, нужный телефон, записалась на приём,
Прямо к доктору и с ходу дует в уши о своём.
Доктор даму молча слушал, потому что доктор кушал.
(Он обедал, до сих пор не вступая в разговор.)
.
Дожевав, допив чаёк, наконец‑то он изрёк:
«Вам, мадам, с таким размером нечего здесь даже делать!
Ведь у вас не „нулевой“, ваш‑то самый ходовой.
Не кричите и не спорьте, ну зачем такое портить?!
Вам другой размер не нужен, возвращайтесь лучше к мужу».
Дама в слёзы и опять о своём давай толкать:
«Мне, мол, ночью не уснуть, можно ль, доктор, как‑нибудь
То, что дадено природой, до шестого дотянуть?»
.
Доктор всё на грудь косился, но, прикинув, согласился,
Пододвинув по финансам всё к логичному концу.
Дама плакать перестала, как‑то вдруг спокойней стала,
Даже мило улыбнулась, тушь размазав по лицу.
.
Тут же был процесс оплачен.
Пожелав себе удачи, дама с духом собралась,
Поудобней улеглась. И, «приняв» конкретно дозу,
«Отрубилась» под наркозом.
«Ой, скорей бы, где же он — мой спаситель силикон?»
У неё слетело с губ... и «ушла она в отруб».
.
Силиконом накачали, процедуры назначали,
Раздалась у дамы грудь — ну ни пукнуть, ни вздохнуть!
Где ни ткни — ужасно больно! Всё равно она довольна,
Грудь на славу удалась! Тут‑то дама «сорвалась».
Как пошла она в разнос, «под раздачу» — рот и нос.
(Сделать нос и губы, что ли, как у Анжелины Джóли?)
.
Снова к доктору с вопросом о замене рта и носа.
Тот ничуть не удивился и опять же согласился,
Пододвинув по финансам всё к логичному концу.
Доктор «приступил к лицу»...
*****
Даже нюхать было больно, всё равно она довольна:
«Вот, сбылась моя мечта, что за сила — красота!»
Ощутив себя «звездой», дама собралась домой —
Часть 2
«ПРОБЛЕМЫ»
Начиная с этой темы, с грудью начались проблемы.
*****
С «красотой» хлопот немало,
В лифте грудь в дверях застряла.
Вот такая вот беда — ни туда и ни сюда.
Двери лифт закрыть не может, это вам не ерунда
.
Поднапрягшись на раз‑два, еле выдохнуть смогла.
Дверь слегка перекосилась, дрогнула, но всё ж закрылась.
Дама груди поправляла, чуть у лифта постояла,
Отдохнула, а потом… на восьмой пошла пешком.
.
К двери просто подползала, долго тяжело дышала.
Как бы в сумку заглянуть? Весь обзор закрыла грудь.
Наконец‑то ключ достала (сразу ей полегче стало),
Ей помочь никто не мог, но попытки где‑то с пятой ключик вставлен был в замок!
.
Дверь открыла, заглянула и тихонько прошмыгнула.
Дверь немного повело, не застряла — повезло!!
.
Часть 3
.
«СЮРПРИЗ»
.
Благоверный не встречал, на диване мирно спал.
(Поздно он пришёл с работы, наработался, устал.)
Наша дама в нетерпенье ждать не стала пробужденья,
Стала взад‑вперёд ходить, чтоб супруга разбудить.
.
Наклонившись «в позу», встала, прямо в ухо прошептала:
— Просыпайся, дорогой, — по щеке скользнув рукой.
Муж, открыв глаза спросонья, толком ничего не понял,
В никуда махнув рукой:
— Что ещё за чудо‑юдо? —
Думал, это сон такой.
Видит — сдвинутые сразу к переносице два глаза,
А под ними — вот картина — что‑то как у Буратино.
И в мозгу завис вопрос: «Что, наверно, это нос?!»
.
А пониже — две «трубы», силиконовых губы.
Говорит ОНО одной силиконовой губой,
Та прилипла к подбородку, видно, в том прикол такой.
.
Силиконом всё набито, и ушей совсем не видно.
«Их волос закрыли пряди, или уши где‑то сзади?»
Вдруг, жены узнав пальто, задал муж вопрос:
— ТЫ КТО?!
И услышал он ответ:
— Угадаешь или нет?
Не узнал ты ни‑хре‑на! Это я, твоя жена!
.
Муж на ЧУДО покосился и мгновенно отрубился.
Только он очнулся — сразу перед ним опять два глаза.
Шевелятся рядом «трубы» — силиконовые губы.
За губу цепляет нос, из «трубы» звучит вопрос:
— Ты, наверно, крепко спал, раз супругу не узнал?
Это мой тебе подарок, мой предпраздничный сюрприз.
Как тебе мой новый имидж? Ну‑ка, быстро улыбнись!
Что так смотришь, не пойму? Поцелуй скорей жену!
.
Бедный чуть не задохнулся, силиконом поперхнулся,
Весь в конвульсиях забился, в общем, снова отключился.
Через час опять очнулся, затаился, оглянулся.
Рядом ЧУДО мирно спало, что‑то места стало мало,
Ни рукою шевельнуть, ни воздуха вдохнуть.
.
Чтоб калекой не остаться, надо как‑то выбираться.
Проползая под грудями, сделал вмятину в стене,
Выдохнув, собрал все силы,
Распластался на окне,
И, чтоб всё‑таки поспать,
Перебрался под кровать.
*****
Утро.
Надо просыпаться, чтоб на ЧУДО не нарваться.
Очень тихо, без штиблет, по‑пластунски в туалет.
В ванной быстренько умылся, расчесался, но не брился
(Время, чтоб не тратить зря, откровенно говоря).
Вещи в сумку запихал — что нашёл, то и собрал.
Шмыг за дверь, и семь пролётов враз без лифта отмахал.
.
Ждать автобуса не стал, второпях такси «поймал»,
План придумав по дороге, как быстрее «делать ноги».
Чтобы ЧУДО не узнало, не догнало, не поймало,
Он таксисту дал «за скорость» и помчался на вокзал.
.
Добежал бегом до кассы, в ней окно нашёл не сразу,
Потому‑то, как больной, бился в стёкла головой.
Как билет купил — не помнит, на ходу запрыгнул в поезд,
Паровоз «ту‑ту» сказал… Тут бедняга осознал —
Всё ещё не так уж плохо! (Неужели убежал?!)
Свесив ноги с верхней полки, с облегчением вздохнул.
Ничего, что полка эта сбоку прям у туалета.
Он блаженно потянулся, пукнул, хрюкнул и заснул.
****
Поезд нервно покачнулся, с полки чуть не навернулся,
«Въехал» в стену головой (хорошо, что хоть живой).
Из окна ужасно дуло, туалетом в нос «пахнуло».
Бедолага наш проснулся: «Где я? Кто я? Что со мной?»
.
Видит он, снуёт народ бесконечно взад‑вперёд.
Проводница чай разносит, кто‑то курит, кто‑то пьёт.
И от этих от движений никаких предположений:
Как теперь отсюда слазить? Как сюда я мог залезть?
Поезд ехал, время шло. «Что со мной произошло?!» —
Задал он себе вопрос, потирая лоб и нос.
.
Память как‑то раскачалась — потихоньку возвращалась.
В голове слегка шумело, как‑то всё, везде болело.
Поднапрягся и опять начал что‑то вспоминать:
Вспомнил, как пришёл с работы, на диван прилёг вздремнуть…
(Снова в памяти провал.) «От кого я так бежал?
Может, это мне приснилось? Что‑то снова прояснилось…
(Ни рукою шевельнуть и не воздуха вдохнуть)…
Что это такое было, вот бы вспомнить как‑нибудь».
.
Дальше вспомнил… Ну конечно!!! Надо мной нависло НЕЧТО —
Две огромные «трубы» — силиконовых губы.
Это НЕЧТО «рожи корчит», от меня чего‑то хочет,
Говорит ОНО: «Ты мой! Улыбайся, дорогой!»
Не хотелось улыбаться, как бы тут в живых остаться!
Всё, что были предпочтенья — «в руки самосохраненья».
Долго он не рассуждал и в чём был, в том и сбежал.
.
…Ладно, вспомнил, хорошо, убежал, а дальше что?
Надо с этим что‑то делать. Хорошо узнать бы ЧТО?
Проводница проходила, остановку объявила,
И, покинув свой вагон, друг наш вышел на перрон.
ИСТОРИЯ 2.
ПРИКЛЮЧЕНИЕ НАЧИНАЕТСЯ.
Часть 1«Артист».
.
Вот вокруг огромный город, весь рекламою пестрит.
И народа просто уйма — он не ходит, он бежит.
Ну куда деваться тут? Побежал раз все бегут,
Раз толпе сопротивляться бесполезно всё равно.
Так с толпою незаметно плавно он «заплыл» в метро.
Где, куда и как доехать — было как-то всё равно.
.
Сел, немного отдышаться — к лавке будто бы прилип.
Ведь ему идёт навстречу абсолютно странный тип!
Непонятно, что он хочет, может, просто «корки мочит».
Сверху вроде как бы баба, снизу– видно, что мужик..
(Весь в каких-то странных блёстках и походка «от бедра»,
Разукрашен как чувиха непонятно ни-хре-на!)
.
Друг наш прямо растерялся, весь в комок какой-то сжался.
«Может быть, не стоит ждать, ноги в руки и бежать? !
Во видуха у «артиста,» чую, что-то здесь нечисто».
Непонятно, почему подошёл чувак к нему,
Взглядом будто бы раздел— сверху-снизу оглядел
И гнусавым голоском говорит ему: «Пойдём»
***
Друг наш снова растерялся,
Весь по стенке распластался,
Мозг «нажал на тормоза», тупо выпучив глаза.
Подождал чувак ещё, поплевал через плечо,
Сунул в зубы сигарету, а потом спросил: «Ты чо?»
«Ты видать с югов заезжий
Раз без тёплой, без одежды.
Говорю тебе: пойдём, разрешим вопрос с жильём».
Ты ж за бабками приехал— и работу подберëм
.
Кое как наш друг очнулся
Аж словами поперхнулся
Ничего не отвечал,
Что-то тупо промычал,
Чуть не потеряв сандали,
Он пошел куда сказали.
Метров где то через триста
Поспевая за «артистом» и скрутив в кармане дулю...
Дальше за угол свернули.
И пришли куда хотели— к «гастрбайтерской артели.»
.
Заходи! — артист сказал, распахнувши дверь....в подвал?
Он по лестнице спустился и мгновенно заблудился
Навернулся в темноте а потом спросил: «Я где?»
А в ответку — тишина и не видно нихрена.
Но потом так еле еле свет узрел «в конце тоннеля» и артиста с фонарём.
Тот ему: «–Чего орём?»
«Шевели давай поршнями, пять минут — и мы придём!»
.
Шевелил что было сил,
Трижды в лужу наступил,
Два на чём-то поскользнулся,
Чуть опять не навернулся.
Удержался вроде, но...
Весь на стрессе и на нервах,
Тут же наступил в« пятно»
Где, он с кем и чем воняет —
Уже было всё равно....
.
ПРИШЛИ.
Фиг тут кто чего поймëт.
Тут кто ходит, кто ползëт,
Потому что в помещеньи
Тут везде трубопровод.
«Здесь пониже наклоняйся!»
«Всё, пришли! Располагайся,
Наводи себе уют,
И работать будешь тут», —
Так ему артист сказал, бестолковку почесал,
В темноте с толпою слился
И куда-то побежал.
Часть 2.
.
НОВАЯ РАБОТА.
Друг не сразу вник, что тут
Гастарбайтеры живут,
Тут же спят, едят, готовят,
На продажу шмотки шьют.
.
ДЛИННЫЙ.
.
Подошёл к нему чувак, разместился кое-как, потому что как ни мялся— под трубой не помещался,
трудновато влезть ему (он же метра два в длину).
Но потом приноровился, поудобней разместился,
Сел под этой под трубой, упираясь головой.
Добродушно улыбнулся:
— Распалгайся, дарагой, — в темноту рукой махнул, драный коврик развернул.
Это вот тэбэ падущька —
Сверху плюхнулся баул.
Друг наш помнит, как зевнул,
Пару раз ещë моргнул,
Сонно пробурчал «спасибо»
И не понял, как заснул.
Как куда-то провалился,
Может, сон какой-то снился...
Ну каких-то пять минут — помнит там, не помнит тут...
.
УТРО.
.
А часов, наверно, в пять всех заставили вставать,
Умываться-одеваться и работать начинать.
Длинный снова подошёл:
— Еле, блин, тэбэ нашёль.
Одевайся, обувайся и давай, за мной пошоль.
Еле разлепил глаза — мозг опять «на тормоза».
Второпях надев сандали, побежал, куда сказали.
В этот раз не напрягался — путь шагами измерялся, насчитал примерно двести — вот и всë, уже на месте.
Ожидаема картина.
— Вот тибэ шайтан-машина,
Штоб ти кнопка нажималь,
К бруки лэйбла пришиваль.
Показал, чего как делать,
И куда-то побежал.
.
Только был — куда-то делся.
Друг наш молча огляделся:
Тут коробки, там корзины, брюки, швейные машины.
И рабочий день «на взлëте» — друг наш приступил к работе.
.
РАБОТА.
.
Целый день наш друг трудился, пот с него ручьями лился.
Палец смог раз пять устать кнопку эту нажимать.
Показалось, что сломался,
Он совсем не разгибался.
И поесть бы не мешало — в животе с утра урчало.
Перерыв же должен быть?
Или хоть воды попить?
Ну а если по нужде?
Ну не тут же, блин, а где?
Есть у них тут туалет?
Есть вопрос –ответа нет...
.
— Эй, послущай, дарагой,
ты, сматру, савсэм плахой.
(Отрубился друг немного,
Длинный тряс его рукой.)
Друг с утра не с...ал, не кушал...
— Маладес, работаль слуший!
(Длинный похвалить хотел—
Фронт работы оглядел. )
«Я тебэ принёс пакушат:
«Анаком», батон и щай.
Сахар вот, вода гарящий.
Куший, куший, не скущяй».
Друг по случаю такому рад был даже «анакому». Нервы еле успокоив, он трясущейся рукою в чае сахар размешал, на ходу батон жевал.
«Анаком» с батоном вместе
Прямо на рабочем месте
Он кусками отрывал, недожёваным глотал.
Чавкал громко и давился,
Кипятком ещё облился.
Пофиг всё, опять кусал,
Сверху чаем заливал.
.
— Ти наелься и напилься? —
Длинный снова появился.
— Закрухляйся, ест и пит,
Дело буду гаварит!
Дам тебэ другой работа — будет легщэ, мощет быт.
Завтра в шесть часов вставаль, ты поехать на базарь.
Будишь вмэсто прадавщица наши бруки продаваль.
.
Друг наш и застыл на месте,
Услыхав «дурные вести» с перекошеным лицом. Перспектива никакая — становиться продавцом.
Продавать надо умело, а ему такое дело ну не сердцу, ни уму, сам не знает почему.
И глаза поднять не смея,
Он промямлил: «Не умею. Ни когда не делал это, хоть стреляй из пистолета. Лучше буду я опять эту кнопку нажимать. Хоть какое — всë же дело, к брюкам «бирку» пришивать».
.
Длинный глянул с высоты:
— Я нащялник или ты?!!
— Я чевой та нэпайму, делай, что я гавару!
Длинный очень разозлился
И куда‑то удалился. Друг остался так стоять, и, не зная, что сказать, понял: если и не делал, то придётся начинать.
.
ДРУГАЯ НОВАЯ РАБОТА.
.
Утром в шесть часов поднялся, пятернëю причесался, кулаком глаза «прозрел», анаком доел вчерашний, чай допил, батонт доел. Только глаз один закрылся — тут и Длинный подоспел.
— Эй, праснулся, дарагой?
— Ти чево апять такой, будта кто тебэ пол нощи биль ап стенка галавой?
— Бруки прадаваль, не бойся.
— Пакажу, не бэспакойся. Будэщь харащë ущица, будищь лучий прадавщица.
— Всë, паехали, давай, время нада, успевай, чтобы бить в канце кансоф на базаре сэм часоф.
.
Погрузили всë без спеха в грузовик, какой подъехал.
Прям с мотором самокат —
Он пыхтел, кряхтел, но ехал, этот древний экспонат.
*****
— Всë, приехали. Давай брук с машина выгружай. Вот тебэ списальный палка на один болшой гвазде. Это твой тепер прилафка, вещяй бруки тут, вэзде.
Друг смирился с положением. Согласившись с предложением, из машины на прилавок стал баулы выставлять. Прямо на торговом месте открывал и с Длинным вместе положив их друг на друга — штук примерно двадцать пять.
А потом той длинной палкой, подцепив их на гвозде, поднимал куда повыше и развешивал везде. И не прям куда попало — «штобы биль фсë па уму».
Оглядев его работу, Длинный так сказал ему.
.
Всë, развесили товар.
Длинный «харащë» сказал и опять куда‑то слился. А базар зашевелился. Всë висело и лежало — тут народу набежало. Стал кто бегать, кто ходить — за толпой не уследитить!
Друг наш в панике зависнул:
— Как бы кто чего не свиснул! Может, я не так стою?!! Где же Длинный, мать твою?!!!
.
Вдруг — знакомое пальто. Друг подумал: показалось? Мысль повисла: «Это кто?!»
Он узнал и нос, и губы — силиконовые трубы. И не абы как‑нибудь: из пальто торчала Грудь!
Чудо по базару рыщет, сто пудов, кого‑то ищет. А я тут уже три дня… Так выходит, что меня?!
Друг вперёд слегка подался (в этот раз не испугался), сразу он «на газ нажал», — вслед за Чудом побежал.
.
— Девушка, прошу, постой…
Обернулась…
— Дорогой?!
Чудо сразу плакать стало:
— Я тебя везде искала!
Думала, совсем пропал… Ну куда ты убежал? !
.
Я искать тебя ходила, все больницы обзвонила,
И таксиста разыскала.
«Говори!!» — трясла, кричала.
Испугавшись, он сказал, что ты ехал на вокзал.
На вокзал я прибежала, проводницу разыскала —
Не за просто так—за тыщу,
как, когда и где ты вышел — рассказала мне она,
Как узнала, что жена…
.
Друг на Чудо всё смотрел...
— Ты зарос и похудел — Чудо так ему сказало.
— Плохо спал и кушал мало?
Ну, идём скорей со мной,
И поехали домой.
Буду я тебя кормить
И в порядок приводить.
Друг наш чуть не прослезился,
Молча сразу согласился,
Позабыв про свой товар,
Вслед за Чудом побежал.
.
ВОЗВРАЩЕНИЕ.
.
Как он дома очутился,
Тут же снова прослезился.
Чудо улыбалось мило
И борщом его кормило.
То одной а то другой силиконовой губой,
Так всё время и твердило:
— Кушай, кушай, дорогой.
Без вниманья не осталась
И призывно колыхалась из халата
По «чуть‑чуть» силиконовая грудь.
(«Всё совсем не так уж страшно,
Ну, привыкну как‑нибудь», —
Друг подумал так себе
Доедая оливье.)
.
Он помылся и побрился,
На кровати разместился.
Рядом Чудо всё сопело,
Улыбалось и смотрело
На накормленно-побритого, помытого него.
Лишь смотрело и сопело,
Не сказало ничего.
.
Только он заулыбался —
Силикон к щеке прижался.
Тронул он другую грудь…
«Вроде мягко, чтоб заснуть.
Всё ж не коврик , не баул…»
Не заметил, как заснул.
Мысль последняя бежала,
В голове его застряла:
«Что ж, привыкну — ё‑моё.
Хоть и Чудо… но...МОË».
