ЭПИСТОЛЯРНАЯ ИСТОРИЯ.
ПИСЬМО 1.(Его)
Сударыня,
молю,внемлите строкам.
Я к Вам пишу от сердца, без прикрас.
В отцвете лет мне стало одиноко.
Пишу в надеждах к снисхождению от Вас.
.
Мой нрав привычный знать вам подобает,
Прежде чем дать ответ свой сей же час.
Я положеньем прочным обладаю —
Иные скромным и сочтут его подчас.
.
Но знайте: что в кругу своём я– гений.
Хотя не скрою —
Мой лихой душевный вихрь.
Люблю игру, вино, ночное бденье,
И страстных дев, за дерзкий их порыв!
.
Я скромен внешностью, признаюсь откровенно,
И не из тех я, что пленяют красотой.
Но шарм имеется — То лёгкая небрежность.
И глаз мой левый — от рождения косой.
.
Но он ничуть не портит взгляд, поверьте:
Как у кота, чей выбор не простой,
Сей взгляд в раздумиях застыл, сиюминутных,
Меж мышью дохлой и элитной колбасой.
И телеса мои — уж не для танцев,
Волосьев россыпь — очень уж скудна,
Она — листы на облетевшем старом дубе,
Меж ними плешь немалая видна.
Да и улыбка тоже не блистает
Жемчужной безупречной белизной —
А как блистать? Зубов‑то не хватает…
Пусть не смутит Вас скромный облик мой:
.
Ведь я готов для вас на всякий подвиг,
Готов любой исполнить Ваш каприз.
Пускай в стараньях плотских буду скромен,
В душе я пылкий, юный Адони́с!
.
Признаюсь честно: далеко уже не молод,
И юности мечтанья далеки.
Не первой свежести орёл, как говорится,
И не блистают своей лёгкостью шаги.
.
Но опыт мудрый даден мне годами,
А он дороже внешней красоты.
Я — старый дуб, а Вы — моё мечтанье,
Вы — грёза нежная небесной красоты.
*****
Признаюсь: к браку приступаю я впервые,
Сие свершенье— не минутный дум порыв,
Сей плод от долгих взвешенных решений,
А не афера хитрой карточной игры.
.
Вот потому‑то я ищу себе супругу,
Что примет непростой мой пылкий нрав
Без слёз, мольбы, излишних наставлений.
И от меня снесёт любой «удар».
.
В передней встретит, опустив глаза покорно,
Когда вернусь под утро без цветов,
Без жалоб, слёз, стенаний и упрёков,
Взглянув на карточных обилие долгов.
.
Пусть знает: дом мой — не пристанище пророков.
Хочу, чтоб понимала всё без слов,
Хочу, чтобы встречала без упрёков,
В грехах призналась без обинякóв.
Чтоб ужин тёплый, и в постели — без претензий,
Ведь прыть телесная моя не столь резва.
Чтобы в глазах — моё лишь отражение,
В прикосновеньях шёлковых — покорности полна,
.
Чтоб в сердце — тень моих лишь настроений.
Я — муж, закон ее; она — моя жена.
Чтоб по утрý телесное снимала напряженье
И провожала, молча стоя у окна.
.
Глаза закрыла на друзей хмельных и шумных,
Духов чужих нескромные следы.
Пусть верит: что я стержень, что я — умный,
Всё, что вне дома, — зависть и чужих интриг следы.
.
Я дам ей всё: и титул, и наряды,
А с местом в Свете, уваженье и почёт.
(Пусть даже чин мой — класс всего лишь третий;
В удачу верю — и она ко мне придёт!)
.
Так взвесьте же молю все за и против,
И поспешите дать свой на письмо моё ответ:
Готовы жить вы обо мне одном в заботе,
Где муж — закон, жена — лишь мебели предмет?
.
Ведь я — мужчина мудрый, с положеньем,
К тому ж годами много старше Вас.
Я жду от Вас покорности, смиренья…
Ответа требую немедля, сей же час!
С почтением и твёрдым намерéньем,
Весь в ожиданьи трепетном сейчас,
Советник статский в третьем поколеньи,
Ваш почитатель и владыка тоже Ваш,
ПАРФИРИЙ ДОРМИДОНТОВИЧ ПУПОЧКИН.
*************************
ПИСЬМО 2. (Еë)
МОЙ ДАЛЕКО НЕ ЮНЫЙ ДРУГ!
В письме своём вы были так загадочны,
Я прям вся в предвкушении тряслась.
Что вам сказать могу? Коль я хотела б быть удобною,
То я, пожалуй, бы диваном родилась.
.
Я б растворилась без остатка в вашем гении,
Накидкой плюшевой стелилась подле вас,
Встречала б вас всегда в прекрасном настроении,
В покорности дышала б через раз.
.
Я абсолютно, в том, мой друг, уверена:
Вы были б рады наблюдать меня такой.
Ох, если б не проделки «Злого Гения»,
Вы зрили бы меня своей тахтой.
.
Придя домой, снимали б молча тапочки,
Уставшим телом бы ложились на меня,
Дремоте ленной предаваясь и забвению
Всех неурядиц прожитого дня.
.
Но, видимо, Судьба шутить изволила,
Меня особой сделав, не простой.
Так что не ждите от меня, мой друг, покорности
И болтовни бессмысленно‑пустой.
.
Я буду вас любить, но только странною —
Любовью ветреной, любовью непростой,
Порою страстною, порою безответною…
Как ёж и кактус — приблизительно такой.
.
Любовь моя для вас не будет скукою.
Смиритесь, милый, — вот вам мой совет.
Да, я загадка;
Если б мне угодно было бы,
Моя загадочность затмила б белый свет.
Сколь вы в сомнениях, мой друг, с Судьбой не спорили,
Навряд ли в мыслях отыскали бы ответ.
Меня борщом вы представляли пересоленным?
А тут — не женщина, Шекспировский сонет!
.
Да, я такая — вся колючая, как ёлочка,
Я — как в жару бодрящий русский квас.
Вы девы ждали для себя покорно‑шёлковой?
А тут — вулкан, низвергнутый на Вас!
.
Прошу простить меня за эти отклонения,
Не стану я тихоней в уголке.
Для вас полезней — проявить, мой друг, смиренье
И молча слушать мои правила в игре.
.
Простите, коль мой слог слегка язвительный,
Иль мой каблук наступит вам на мысль.
Напомню вам тогда всего три слова я:
«Не возражай, не думай и смирись».
Ведь я — любя. И лаской необычною
Хочу лишь освежить ваш взгляд на жизнь.
И даже если я кажусь порою циничною…
«Не возражай, не думай и смирись».
.
Так что терпите, милый мой, меня, терпите:
Я ваш бриллиант, что отыскали Вы в грязи!
И да, чем больше я словами издеваюсь,
Тем крепче к вам моя привязанность души!
.
А если вдруг сбежать возникнут помыслы,
Вас отыщу — и жизни вам не дам!
Чтобы ценили это «счастье» что достанется —
Самоуверенным мужчинам‑дуракам.
С ЛЕГКИМ К ВАМ ПОЧТЕНИЕМ,
НЕ ВСЕГДА ВАША
АДЕЛАИДА СПИРИДОНОВНА ШТАНДЕНГАРДСКАЯ-КАСТРЮЛЬКИНА.
