Любовные похождения мемуарное

Любовные похождения мемуарное
- Проходи, что стоишь, как неродная.
Любовь - это такая стеснительная штука, особо если глядишь на неё, чужую, с высоты поспевающих восемнадцати лет. Попереминавшись на пороге, брякнулась на ближний стул, спиной к двери.
 
С училкой из музыкалки было весело. Она была не в меру панибратски настроенная и порывисто-чувственная. Однажды, в моё десятилетие, в прямом смысле отбила меня у конкурентки, вложив в трудовые руки отца ручку. Заявление о том, что такой замечательный ребёнок должен учиться только у неё, отец черкал, как заворожённый, под довольно провокативные, но льстящие мужскому началу ремарки и сноски. "Вот было бы мне лет на десять ниже, я бы вас того, ого-го..."
 
Сегодня я была приглашена на чаепитие в комнату начальника пионерского лагеря в Кабардинке, с которым начала крутить роман неугомонная музыкальная наставница. Ему 55. Ей 35. Ничего так разница. А поди ж ты. Нерастащимые голубки ворковали передо мной о своём, пока я уплетала лагерные ватрушки и печеньки, заботливо предоставленные шеф-поваром для... Впрочем, бодрый начлаг не посвящал в причины своих полян всякий персонал. До сих пор теряюсь в догадках, за что мне так подфартило. Девчонка. Музыкальный руководитель с небольшим опытом. В отношениях практически без опыта...
 
Галина Владимировна была рисковой и фартовой до поры до времени. Острого язычка моей учительницы боялся весь педсостав, во главе с директором Молодцовым. Не избавлялись по причине отличной успеваемости учащихся, коих она без устали натаскивала в дополнительных занятиях у себя дома. Бывала там и я, но не по причине игры до пота на инструменте, а в виде развлекалки для её малолетнего сына. С детьми я ладила очень 'зашибенно'.
Была ещё одна неприятная история, когда везение Г.В. было поколеблено, дабы совсем пасть именно в лагере у моря. До того, отослав одну из тихонь малолеток себе за тортом, торта никто не дождался, ибо его размазало по ледяной горке, когда тихоню с кулинарным изделием прокатили с этой самой горы какие-то хулиганистые недоросли. Вернее, оседлали девчонку и съехали на ней, как на бревне, по пути сломав ногу несчастной. Были разбирательства. Но всё замялось деньгами. И тут бы ей, моей заполошной учительнице, задуматься и остановиться, но...
 
- Ты ешь, ешь - глянь, худая какая, - приговаривала училка, как будто откармливая для чего-то. Томно-жрущий вечер перевалил в свою тёмную составляющую.
Внезапно повисла неприятная тишина. Дверь за спиной задушенно скрипнула. Глаза моих сизокрылых округлились до выката из орбит. Обернувшись, я увидела тётку-апокалипсиса в тёмных одеждах, с выпирающими зубами и очками. В руках из облегающей сумки топорщился... топор для разделки мяса. Раскрутив самодельное оружие над головой, тётка, как потом оказалось жена начлага, пробила острым нержавеечным концом топора рыхлое место, в аккурат над правой бровью нерадивого мужа. " В девятку, " - обдало меня леденящим ужасом. Хлынула кровь.
Я плохо помню, какая неведомая сила подхватила нас и вынесла до пустых детских корпусов, ибо была пересменка. Мы с Галиной Владимировной скакали аки горные козлы, снежные барсы и прочие парнокопытные и быстролапые. Присев передохнуть в темноте первого корпуса, нечаянно придавили одного из воспитателей, в будущем моего ухажёра. Да и как было не начать ухлёстывать при таких романтических началах. Ржание кроватной пружины. Подскок из середины с воплем "хто здесь?" Ответ: "Спите, спите - мы на вас тихо посидим". Икание от страха. И прыжки на кроватном скакуне, видимо, тоже от него.
 
Подробности послесловия не такие яркие. Скучноватый протокол. Заклееная бровь. В дальнейшее меня не посвещали. Да я и не хотела, пустившись во все тяжкие своей новой любви. До сих пор не сажусь спиной к двери. Чревато. Хочу видеть сразу. Чтобы иметь возможность тут же свалить или отстреляться всем, что попадётся под руку. Вот так-то.