Несколько слов о военной лирике Кузнецова

Тема ВОВ- одна из самых важных для Ю. Кузнецова, он "начинался с войны" и как личность, и как поэт. Но она решена иначе, чем у поэтов-фронтовиков и поэтов его поколения. В первую очеред,ь это для него личная трагедия. Это стихи о смерти его отца и горе его матери. Это событие сакральное, имеющее скрытое от невнимательных глаз, значение. Смерть отцов на войне прерывает связь поколений, и эта связь духовная может быть восстановлена, только если мы услышим своих мертвецов, их послание и завет. ВОВ для поэта - не просто конкретная война, а война вообще, как некая грозная сила, которой противостоит жизнь, святость родного очага и любимых могил, святость родительского благословения и напутствия. Это отнимает война .Но не мгновенно, отнимает каждый день, хотя мёртвые давно мертвы. Но мы должны их понять, должны их услышать, чтоб сохранить себя. Война - горластая ложь,блестящая пустая слава и тихая , незаметная непосредственным участникам игра властителей, присвоивших себе права богов. Но святы, чисты и , к сожалению, немы именно мёртвые, приходящие к нам во снах, разделяющие с нами , почти их предавшими, хлеб , как апостолы с Христом во время тайной вечери. Это мертвецы странные, может, даже пугающие, но пытающиеся пробиться к сердцам живых.
Стихотворения " Связь" и "Стихи о Генеральном штабе"- о двух ключевых для военной лирики Кузнецова темах - о важности связи с погибшими и о сути власти, которая и сама по себе война, таящаяся в тишине кабинетов до поры.
 
Связь
Он был связистом на войне,
А нынче бродит в тишине,
Звук издавая странный
Ногою деревянной.
 
Среди теней, среди светил
Он стук морзянки уловил,
Идущий ниоткуда,
И понял: дело худо.
 
На братском кладбище ни зги.
В сухое дерево ноги
Стучал слетевший дятел,
Или с ума он спятил?
 
Тире и точки слух прожгли,
Живая боль из-под земли
Ему стучала в уши:
"Спасите наши души!
 
Спасите наши имена!
Спасите наши времена!
Спасите нашу совесть!
Одни вы - не спасетесь!"
1984
 
На мой взгляд , это фантастический реализм, что достаточно уже само по себе необычно для этой тематики - стихи о войне, о памяти. Несмотря на некоторую лозунговость концовки, автор достаточно оригинально подаёт мысль: как только забывается прошедшая война, начинается новая. ЛГ- бывший военный связист-инвалид, фигура одновременно и реалистичная, и фантастичная. Думаю, что таких ветеранов поэт видел очень много. Наверное, связистом он сделал своего героя потому, что служил связистом в армии сам. Но одновременно бывшая профессия лг имеет и сакральный смысл: он связывает мир мёртвых с миром живых. Является проводником воли мёртвых живым. Дятел, стучащий в его деревянную ногу ( находка, конечно), совершенно точно фантастичен. Он не даёт лг забыть о войне. И в моём представлении, он не столько связист, радист, сколько звонарь. "Этот колокол звонит по тебе". Не спи, солдат. Не расслабляйся. Эта часть пути - самая сложная, потому что обманчиво-мирная... Главными по значимости героями в стихотворении являются те, кого в нём вроде бы и нет - адресаты, мы с вами. И ради обращения к нам написан текст, стучит дятел, не спит солдат, стучит живая боль мертвецов, потому что, как ни затёрто это звучит, умерли они рано и мучительно, чтоб счастливо жили мы. И поэт уточняет, что мы должны спасти, слушая эту боль: души мёртвых- отмолить, не забыть, , не забыть, что не только тела они пожертвовали за нас. Мы должны спасти их имена - должны вспомнить и поблагодарить каждого ( чего мы до сих пор не сделали).Совесть должны спасти, некую нашу культурную константу, парадигму, то, чем живёт русская земля. И что важно и парадоксально звучит- одни не спасётесь. Спастись мы можем только вместе со своими незабытыми мёртвыми, только если не разорвётся связь времён. Стихотворение уже старое. К сожалению, инвалидов ВОВ в живых уже нет. Дятел по деревянной ноге не стучит, поэтому боязно... Но... может, мы услышим тихий голос умершего поэта?
 
 
СТИХИ О ГЕНЕРАЛЬНОМ ШТАБЕ
 
Карта мира и битвы богов,
Имена и повадки врагов,
Грозный шорох военных томов,
Узел духа, машина умов –
Тишина Генерального штаба.
 
Кровь святая бумаги кропит,
Дым и пепел победы летит,
Светит слава, эпоха глядит,
Как губами война шевелит
В тишине Генерального штаба.
 
Всё безмолвно: прогноз и расклад,
Чёт и нечет, вперёд и назад,
Квадратура войны, перехват,
Молча красные стрелы летят
Из умов Генерального штаба.
 
Оглянувшись на слово «вперёд»,
В окружении вдов и сирот,
Победители пьют за народ,
За отвагу и трезвый расчёт,
За мозги Генерального штаба.
 
1985
 
"Сердца крушительный плач ни к чему человеку не служит", а в битвах богов всегда гибнут люди. Об этом писал ещё Гомер. И сколько до него - не скажу. Наверное, в 85 году у Кузнецова возникает именно такое стихотворение о войне, потому что саму память о ВОВ бесконечными клятвами, парадами и лобзаниями знамён выхолостили, превратили в часть дежурной государственной агитки. И вот эту простую, старую как мир мысль, наверное, уже стало пора освежить. Конечно, ни единым словом поэт не намекает на то, что пишет он о ВОВ, потому что память о ней, конечно, свята. Сталин - генералиссимус и Жуков - спаситель Отечества. Но и отношение к власти вообще читается легко через это отношение к генштабу, одному из узлов битвы богов, а через отношение к власти вообще - отношение к властям в стране. Текст совершенно точно обращён к его современникам. Эдакий немой протест. Текст такой же шифрованный, как и первый, но, как ни странно, гораздо менее пафосный.Власть в этом стихотворении равно война, равно насилие и манипуляторство, тихое, незаметное и бездушное. Машинный ум. Парады, сиянье славы - это для проводников воли тихих властителей. Дым, пепел , вдовы и сироты - это для нас с вами. А почти молчаливое принятие решений, манипулирование всеми и вся - на своей части доски - это для властителей. Для генштаба. При этом позиция автора однозначно прочитывается, потому что кровь для него свята, как и вдовы с сиротами. Генштаб же - это нечто абсолютно бездушное, безликое и деперсонифицированное, но подчиняющее всё себе. Ему даже нет сопротивления никакого, именно потому, что эта воля почти безмолвна и незрима. И в этом отношении к власти мне видится нечто кафкианское. И даже победители, творцы победы - это не Генштаб .Это те, кем он манипулирует. Да, они пируют в окружении вдов и сирот, славословят друг друга и генштаб, но и не зря эта деталь - "Оглянувшись на слово «вперёд»" - делают они это с оглядкой, боятся , что им предъявят это самое "вперед", которое они кричали отцам и мужьям вдов и сирот. Но предъявить так и некому. Вопрос остаётся открытым. Некому? - это уже обращение и к современникам, и к нам.
Добавлю ещё несколько слов о лирическом герое у Кузнецова. он всегда предельно универсален. Он находится в центре собственного мироздания и на нём сходятся все пересечения и замыкаются все связи. Это и сам поэт и не поэт. Его поэт по функциям сходен с пушкинским пророком, поэтом- гражданином , но и эволюционировал. По мне где-то в сторону Мышкина у Достоевского и Гамлета (ну, можно вспомнить " я пью из черепа отца"- отца-шута и мёртвого короля одновременно, преданного и пытающегося достучаться до сына ). Этот самый отец ( он же погибший солдат) - суть священная жертва. И этим он близок к Христу, которым тоже жертвует Бог, чтобы самой его смертью научить нас, передать свой завет. Отец \ сироты\муж\вдовы- полная противоположность Тёркину Твардовского. Герой Твардовского своей жизнью ,натурой, характером, поступками утверждает силу, волю русского народа и в нём - залог победы для его автора. Герой Кузнецова несёт свой завет в самом факте своей смерти и пытается говорить именно после гибели. Этот новый Йорик говорит с новым Гамлетом, хотя понять его очень трудно, но необходимо для сохранения нашего мира, который сложен, непонятен, опасен. И тень отца-солдата - самое надёжная и реальная в нём опора.