Кольцевая

Д. В.
 
Я давно поверил, что мир – кольцо,
до фантастов, Будды и мудрецов,
я возил пророков, солдат, слепцов,
справедливо требуя с них оплаты.
По тоннелям билась железа песнь,
Высекались искры на стыках рельс,
Я провел полжизни, полсмерти здесь
Но не видел неба и снегопадов.
Говорили путники – волшебство,
над замерзшим городом синий свод -
Бирюзовый мрамор, и свет его
Ярче самой мощной и лучшей лампы.
Говорили, там фонари горят,
Тусклым фарам поезда не родня.
Ели пахнут горечью янтаря
и снежинки белые ловят в лапы.
Я был стар. Я грохотом рвал тоннель,
Пассажиры, станции, сотни дней,
Но тоска изъяном жила во мне,
И однажды вечером до час-пика
Я свернул на стрелке, помчался под
Эстакадой, небом. В моем депо
Проступил на шеях холодный пот,
Машинист, диспетчер оглохли в криках.
Ты не знаешь, как это вдруг – прозреть,
Не кругами ехать, а по - земле.
Я глядел на бусинки фонарей,
Замедляя скорость, и на бульваре
Несмотря на то, что ревел клаксон,
я стоял под небом и видел сон –
Снег кружился, нежен и невесом.
Говорили, было до ста аварий.
 
Обещают, скоро пойду под пресс.
Но не жалко станций, не жалко рельс.
Мне ночами снится осенний лес
Цвета меди, солнца
и киновари.