Знакомому постмудренисту

он выходит из дома, подняв свой душевный ворот
до упора (повсюду стальные висят крючки)
говорит: в моем «новом» есть мальчик, пивко и город,
а в твоём – колодцы, башни и маяки.
 
а я что? я молчу и, как прежде, не возражаю,
предлагаю: пойдём покурим - не то взорвусь..
ты не слышишь? скрипят исторические скрижали -
мы на них не лежали, и нас пока не зовут...
 
он мне выстрелит «нет» - и попробуй уговори ты,
и попробуй с замков неприступных сорвать болты -
а вдруг как пойдёт - и по горлу холодной бритвой,
а ведь мы с ним вроде два года совсем на ты…
 
я-то тихий колодец, а он-то бездна без дна и
ты поди изловчись до такой высоты упасть
и выходит, что я пронего ничего не знаю
пронее тем более (она снова не назвалась)
 
но когда он ко мне приводит футляр и мальчика,
а потом зависает в одной из своих простраций,
я кричу: на дворе без пятнадцати мать-и-мачеха,
ты совсем охренел? давай уже собираться…