У алого храма
Белый платочек
под куполом храма
пятна стирает —
вышли за рамки.
И заодно, под
мозаичным сводом,
просит за твёрдую
почву под домом.
А за платком —
мечутся в клетках
души, сметённые
по малолетке.
Он их не слышит,
не помнит фамилий.
Если б и помнил —
к чему им молитвы?
Вышел из храма,
достал свой блокнотик
и записал:
«На приём через годик».
Он окрылён
у поющего клёна,
чистый безгрешник —
опять обнулённый.
Белый платочек,
белый в законе,
души сшивает
нитями чёрными.
Чёрный платочек
застыл у канала.
Крестится маковкам
девятиглавым.
Просит войти
недостойному к Богу.
Свечку зажечь,
поклониться иконам.
Защиты живым,
мёртвым — покоя.
«Господь, отпусти их
Из клеток на волю».
Вышел из храма —
вроде бы легче.
А цвет до сих пор
у чёрного — белый.
