Альберт был страстной творческой натурой. К прочим его увлечениям прибавилась и литература. С большим удовольствием он предавался написанию прозаических миниатюр и стихотворений. Однажды, в жизни Альберта произошла романтическая драма, почти литературная история.
Гостеприимное жилище поэта часто посещали родные. Среди них была и младшая сестра его супруги Надя. Она считалась довольно близким человеком, хорошим другом семьи. Надя была замужем, но детей у них не было. Она оставалась в сознании Альберта милой малявочкой, которую он знал с детства, и не представлялась ему интересной. Это не его тип и не его уровень. Но однажды, общаясь с Надей, Альберт, неожиданно для себя, стал как-то по-особенному всматриваться в её облик, вслушиваться в слова. Альберт словно увидел в этой молодой женщине нового человека. Как же она повзрослела! Сколько ценных качеств приобрела в своём характере, набралась мудрости и житейского навыка. Миловидная скромная девчушка вдруг предстала поэту невероятно женственной, красивой и нежной.
Вначале Альберту хотелось просто любоваться ею. И самым неожиданным здесь было то, что он увидел в этом образе родство и явное сходство со своей супругой Кирой. Но Надя была особенной, она словно дополняла черты и качества Киры, которых той недоставало. Альберт взглянул на неё как на некую ипостась собственной жены, самого близкого человека. Это и привело к тому, что поэт допустил некую слабину и дал волю чувствам.
Каждое появление Нади в доме Альберта стало желанным и ожидаемым. При любой возможности влюблённый старался появляться там, где можно встретить Надю. Весь день, начиная от пробуждения, сознание Альберта было заполнено Наденькой. Альберт решил не бороться с наваждением, но принять это как дар судьбы, как последнюю большую любовь в своём немолодом возрасте. Любовь показалась ему ещё одной разновидностью творческого явления в жизни.
Романтик основательно заболел, стал заложником и одержимым. Сердце его ныло, он страдал, но при этом почувствовал себя молодым и счастливым.
Странные желания и мысли обрушились на Альберта: “Чего же я сижу? - Нужно спешить к своему человеку, к своему счастью, объясниться в любви, свататься… Любовь – это же ключ к заветной двери, и этот ключ у меня в кармане”. Альберт почувствовал себя женихом, словно и вовсе не было тех двадцати лет брачной жизни. А Кира вдруг предстала в образе доброй, понимающей матери, которая непременно поймёт Алберта и не сможет не благословить его на личное счастье. Чувству предательства почему-то не оказалось места в сложившейся ситуации. Но влюблённый поэт был неглупым человеком, поэтому вполне мог верно оценить нелепость своего положения. Да, ему хотелось на весь свет кричать о своей любви, но он был вынужден петь гимн любви лишь в душе.
При всей нежности к Наде, Альберт не подавал повода ни ей, ни окружающим догадываться о его чувствах. Силы, разрывающие его изнутри, оказывались одновременно и целебными, позволяя бедняге выживать в ослепительных лучах сияющего образа дамы сердца.
Дома и на прогулках Альберт часто фотографировал своих родных и друзей. Наденьке он уделял особое внимание, запечатлевал её как можно чаще и во всевозможных ситуациях. В её отсутствие, он жил в мире этих фотографий, улавливал каждый нюанс выражения лица, знал каждую его чёрточку, он утопал в своих чувствах.
Пол года жизни поэта, обновлённой любовью, казались ему вечностью. Кира по-прежнему оставалась в его душе большим и любимым человеком, но жить с нею отныне было нелегко. Особенно сложными стали супружеские отношения, когда, имея в объятиях родную Киру, чувствами своими он искал и желал недоступную Надю. Альберта разламывало пополам, и уносило левую его сторону, вместе с сердцем, далеко от Киры. Поэт ощутил себя Иаковом, который должен был довольствоваться Лией, страдая по Рахили. Но свои страдания Альберт нёс как мог, ведь в это он ввязался сознательно. Он восхищался своей Рахилью, и ему было немного жаль свою Лию. Мужество Альберта заслуживает в этой ситуации не меньшего внимания, чем его глупость, ведь он не подал и виду, не кинул и тени подозрения на происходящее с ним.
После некоторых колебаний, поэт всё же решил закатить себе ещё один праздник жизни - признаться в любви во всю ширь своей поэтической души. Разумеется, Наденьке, складно живущей со своим порядочным и надёжным мужем, и дела не было до чувств Альберта. Она и её муж, словно попугаи неразлучники, были сосредоточены лишь друг на друге, восполняя собою отсутствие детей в семье. Смущать Наденьку столь откровенным разговором было не под силу поэту, хотя он готов был отдать многое, чтобы увидеть свою любимую в этой ситуации, увидеть её непредсказуемую реакцию, сделать её заложницей своей любовной драмы. От всего этого Альберт был вынужден отказаться. Он вложил все свои чувства в письмо. Письмо было невероятно пылким и предельно благородным. В нём было всё, на что способен тонкий поэт. Альберт говорил о своих чувствах искренне, но ненавязчиво. Он благодарил Надю за дар любви, подаренный ему столь неожиданно, говорил, как об одном из ярчайших впечатлений своей жизни.
Настал день, и он пришел к ней в рабочий кабинет и, после непродолжительного приветливого разговора, заставил себя передать написанное от руки и удалился. При следующей их встрече, Альберт спросил, как бы извиняясь и оправдываясь - не причинил ли он Наде чего-либо худого своим письмом, и не сильно ли смутил? На это Надя ответила лишь “нет”, и по всему видно было, что в подробности вникать она не намерена. Прощаясь, Альберт заверил, что пугаться его не стоит, и что он вполне способен держать себя в руках, и попросил оставить всё в тайне.
Безответную любовь поэт воспринимал не просто как данность, как норму жизни, но как большое, грандиозное её явление, к которому стоит относиться с почтением. В двустороннюю любовь он не смел и поверить, а в разуме не укладывалось представление о том, как могут два сильных потока любви сойтись навстречу друг другу. Это, должно быть, как если оказаться в эпицентре ядерного взрыва. Поэт иногда задумывался - окажись он в гуще такой лавины, смог бы выбраться из неё своими силами, не предав родной половинки, семьи, ребёнка?
Своё письмо поэт сфотографировал и спрятал в компьютере, в одной из многочисленных папок, где хранился его фотоархив. Он решил оставить его в память о сказочном происшествии своей жизни. Альберту интересно было когда-нибудь взглянуть на себя со стороны, из будущего в прошлое. Ему интересно было знать, что случится с его любовью в дальнейшем, как будет протекать эта болезнь, и сможет ли вообще покинуть его сей недуг…
По выходным Альберту иногда доводилось работать. В один из таких дней, он вернулся домой поздно, зашёл в комнату, где сидела у телевизора Кира. Вид у неё был несколько болезненным, а настроение показалось Альберту странным. Он сел рядом с нею и спросил: “Что случилось?”. Кира, не поворачиваясь к мужу, ответила: “Ничего”. Затем последовала неуправляемая реакция - пришла в движение мимика лица, губы затряслись, и Киру прорвало рыданием. На последующие вопросы она уже не отвечала, а попытки мужа как-то утешить её - нервозно отвергала. Подобная реакция жены была знакома Альберту, он сразу понял, что их отношения чем-то омрачены. Поэт вышел из комнаты, подошёл к своему отроку и спросил о причине маминого настроения. Сын ответил, что мама прочитала какое-то письмо Альберта и сильно расстроилась. “Какое письмо?” - спросил отец, но ему тут же стало всё понятно, и жуткое состояние охватило уже самого Альберта. Оказывается, в отсутствие поэта, сын его занимался на компьютере и нечаянно удалил несколько папок из фото архива, а затем принялся их восстанавливать до прихода отца. При появлении восстановленных снимков, на экране всплыло и это письмо. Сын, ничего не подозревая и ни во что не вникая, просто уточнил у матери, откуда это взялось среди фотографий, и нужное ли оно? Ну, а дальше всё произошло так, как и должно было произойти...
Альберта не просто охватила жалость к Кире, он увидел всю ситуацию в новом свете, почувствовал положение, в котором оказалась его родная Кира. Он ужаснулся, когда представил, как жестоко и бесстыдно её бичевала любовная лирика непутёвого поэта, какие пытки достались её душе. Вина Альберта мгновенно сняла пелену с его глаз. Как же он мог так обидеть её! И теперь уже Кира предстала поэту в новом образе. Сколько замечательного было в человеке, которого он так отвратительно предал, такого надёжного, прекрасного и родного! Альберт сполна вкусил от плода своего невинного предательства.
Конечно же, он любил Киру. Немного другой любовью - красивой, высокой, благородной.

Голосовать

Общая оценка
13.4

Проголосовали