Он случайный заезжий в деревне австрийских Альп,
где хрупка тишина, там нечаянный звук и скрип, как
дрожащий хрусталь. Вслух он думал: ”Вот если б альт…”
Пожимая плечами, она отвечала, мол, только скрипка.
На террасе кафе замирали птицы, их высь да ширь
заполняла мелодия, девушка виртуозно играла, словно
перед нею был зал, а не гость, – таял лёд на задворках его души.
И, казалось, что светлячки осадили склоны –
зажигалось в домах. Вечерело. В тумане рябил отель,
он усаживал её на колено, хрипловато шептал: ”My darling”,
наблюдая, как та изысканно пьёт коктейль,
продолжал: ”У тебя определённо талант ли, дар ли…”
 
А потом, на балконе, она смотрела, как облака собирают сны,
чуть клубясь у вершин и расселин в остатке мрака,
будто курят седые старцы, старожилы гор, хранители вышины.
Уплотнялся рассвет, истощалась ночь, утро бросало якорь.
Поднимались звёзды обратно в небо из доньев рек,
что медянками ртутными расползлись в межгорье.
Всё бы было привычно, но этот заезжий гость, одинокий грек,
не оставил даже записки, разочарование – не то чтоб горе.
Никакой он вовсе не дирижёр-альтист, а блуждающий кроссвордист,
что любил заполнять пустоту словами, не заполнив своей пустыни.
Ей осталось смотреть, как небо режет искристый диск,
под которым она не станет ни Вивальди, ни Паганини.
 

Голосовать

Оценка жюри
10
Общая оценка
14.46
Народное голосование
4.46

Проголосовали